Франция. Здесь даже воздух пахнет по-другому. Тепло, такое ощущение, что все пропитано сладким ванильным ароматом. Так глупо и нелепо. Зачем?
Камуи не знал, и не мог этого знать. Для него Марсель так же всегда оставался чужим городом. На самом деле, во время своей юности, японец не чувствовал себя дома нигде. Тем более сейчас, когда столько сил он приложил на то, чтобы больше не вспоминать о своей семье и о тех годах, которые наложили свой мерзких, грязный отпечаток на всю его жизнь.
- Ненавижу Дни Рождения, - тихо проговорил Камуи, ни к кому не обращаясь, - Такой вздор, праздновать, что стареешь...
Матсуяма барабанил пальцами по своей ноге, и, наверное, только это выдавало то, что мужчина действительно нервничает.
Он сам стал инициатором этой поездки. Просто, в один из дней решил посмотреть, как сейчас живут Кэтт, Тома и Камилла. И Роберт... особенно Роберт. Хотя и это вызывало неприятную смесь отвращения и любопытства, Камуи не мог точно сказать, зачем это ему нужно.
- Ты же блестящий психолог... любимая, - он специально сделал особое ударение на последнем слове, - Так окажи мне бесплатную консультацию. С этим местом у меня не связано ни одного хорошего воспоминания, - Камуи снова повернулся к окну, бессмысленно смотря в пространство, - Тогда,... какого черта я здесь делаю?
Это был один из редких, удивительных моментов, когда Матсуяма не грубил или язвил жене. Казалось, в эти минуты невидимые двери приоткрываются, открывая настоящего Камуи. Но, впрочем, это продлилось всего лишь мгновение. Когда японец снова взглянул на Присциллу, на его губах уже сияла знаменитая на всю больницу обворожительная полуулыбка. Но взгляд его оставался равнодушен. Мужчина смотрел на сидящую рядом женщину, как на дорогой аксессуар, отмечая, что в её сдержанной красоте и уверенности, Прис все же имеет право называться "настоящей женщиной".
- Это здесь, - остановил он водителя такси, в ту же секунду потеряв интерес к Присцилле, - Мы приехали.
Дом, как Камуи и ожидал, почти совсем не изменился. Разве что фасад в некоторых местах нуждался в ремонте. Дикий плющ расползся по стенам еще сильнее, чем тогда, когда Матсуяма покинул этот дом. И запаха клубничных круассанов уже не было слышно оттуда, где через дорогу была раньше кондитерская.
Утром, еще в гостиничном номере, Камуи долго выбирал, что надеть. Остановившись на белой водолазке, светлых брюках, тёмно-синей ветровке с капюшоном, и белых кедах, японец отметил про себя, что смог бы походить на подростка, отпрыска какой-нибудь влиятельной семьи, что стремиться выглядеть и просто и модно одновременно. А ведь самому уже скоро стукнет тридцать....
Японец не оглядывался на жену, но чувствовал кожей, что она находится за его спиной. Так было всегда. Это ощущение не проходило. Он колебался, перед тем, как нажать на кнопку звонка.
"А что, если их здесь уже нет?", - думал он, - "А что, если есть? Зачем я это делаю?!"
В тайне, он все же надеялся, что семья Ла Флёр здесь больше не живёт, когда по ту сторону двери все-таки раздалась приглушенная трель звонка.
Закусив губу, Матсуяма ждал. Наконец, дверь открыли...
На пороге стоял юноша, лет двадцати, может немного больше. Его живые темные глаза выжидающе смотрели на незнакомцев: мужчину, глаза которого были скрыты под капюшоном, и женщину, удивительной красоты, будто сошедшую с одного из рекламных буклетов. Темные волосы торчали во все стороны, он был немного выше Камуи, крепче. Его лицо, хоть и не совершенно красивое, сразу располагало к себе, и рождало мысли, что этот человек очень любит улыбаться.
Но Камуи на него почти не смотрел.
- Привет, Тома, - наконец смог выдавить он, - Давно не виделись...

- А ты ждала фанфар? – огрызнулся Камуи, гневно сверкнув глазами.
Да, чего-то такого он и ожидал от своей семьи. Как, впрочем, и от Присциллы. Ему определенно понравилась реакции Тома на его жену, это было так, как если бы вдруг кто-то стал таращиться на его машину, или дорогие часы на руке из последней коллекции модного итальянского дизайнера.
Чего он терпеть не мог в Прис, так это в большей степени того, что иногда жене приходило в голову указывать на разность их социального положения от рождения. Как сейчас. Его отец не достиг и четверти того, чего добился Петер Гретес. А о той жизни, что была у Камуи до переезда в Японию – мужчина не распространялся. Хотя, вероятно, Петер и Прис заглядывали в карточку Матсуяма, и видели, сколько записей там сделано в подростковом возрасте рукой психолога. Возможно, о какой-то моральной травме они и догадывались. Благо, до сих пор обоим Гретесам (а чаще всего, Камуи использовал для жены именно её девичью фамилию), хватило ума не расспрашивать. И вот теперь он сам привез Прис в место, от которого столько лет бежал.
- Где Катрин? – еще один его маленький секрет. После того, что случилось здесь однажды, Камуи называть мать по имени, - Или…Роб?
Японец огляделся. Обстановка нисколько не изменилась. Разве что цветочек на обоях стал не бежевым, а голубым. Лестница наверх, Матсуяма был уверен, все так же скрипела на четвертой ступеньке.
- Мама, … в общем, Ками… Камуи, - замялся брат, - она не знает, что ты приехал. Я ей не сказал. Но она скоро должна быть дома.
Мужчина мысленно представил выражение лица Прис. Наверное, удивительная смесь пренебрежение и насмешки. Камуи не хотел об этом думать.
- И папа должен вот-вот прийти домой. Он же отсидел семь лет из-за тебя, знаешь?
Матсуяма кивнул. Это он знал, Мияги как-то проболтался, что Роберта посадили. Значит, он снова живет с матерью… забавно. Камуи разглядывал фотографии на стене, стараясь не смотреть на растерянного брата. Вот Тома и Камилла маленькие обнимаются на какой-то детской площадке. Мама с Камиллой, мама с Тома, Роберт с Тома. И ни одной фотографии, где был бы он.
- КАМУИ!!! – нечто визжащее и яркое, как вспышка неонового света, стремительно слетело по лестнице.
Да, как японец и думал, ступенька скрипнула.
Девушка, с забавными косичками и веснушками остановилась прямо перед мужчиной. Она замялась, не зная, что сказать. Вид такого красивого старшего брата несколько её обескуражил.
- Камилла, - улыбнулся мужчина слащаво. Конечно же, по-настоящему знал, что скрывается за этой фальшивой улыбкой в этой комнате – только один человек.
- Это моя жена, - представил он отвлеченно, - Присцилла.
Конечно же, как и ожидалось, все внимание девушки сразу же переключилось на эту красивую взрослую женщину. С ней ей было гораздо комфортнее вести диалог, чем с братом, которого она не видела более десяти лет.
Камуи невыносимо нервничал. У него даже слабо дрожали руки. В эту минуту он ждал поддержки от жены, а не скупых замечаний.  Хотя, и понимал, что после всего того, что он сам говорил или делал – вряд ли Присцилла станет на людях показывать как он ей дорог. В том, что это действительно так, Матсуяма не сомневался. Иначе просто Прис не поехала бы с ним.

Камуи едва не рассмеялся, когда Прис упомянула о его отсутствии на фотографиях. Он заметил, как стушевался Тома, прекрасно понимающий, почему снимков брата попросту нет  в этом доме. Это было так мерзко и так смешно одновременно, что Матсуяма невольно поднял на жену глаза, в которых читалось только неодобрение и раздражение. Кажется, привести Присциллу в дом его матери – одна из самых ужасных затей, что приходили ему в голову когда-либо.
К тому же, эта рыжая норвежка, кажется, действительно забавлялась той ситуацией, в которую попал её муж. А ведь эта женщина любит его. Где же в таком случае супружеское понимание? 
- Прости меня, Тома, - снова ни одного взгляда на брата, - я должен сказать пару слов жене…
«Он такой… другой»,- думал в это время младший брат Камуи, - «Они оба…. Как будто из другого мира». Конечно же, Тома сразу отметил, что брат выглядит дорого, хотя и пытается не выделяться, но его супруга – настоящая красавица. И хотя видно, что ей уже больше тридцати, парень подумал, что наивысшим счастьем является то, когда на тебя обращает внимание такая женщина! Но, она принадлежала японцу, и, судя по последнему жесту, безумно его любила. Камуи же сам, почти ни на что никак не реагировал. Тома наблюдал, как Матсуяма быстро взбежал по лестнице, на автомате перепрыгивая злосчастную четвертую ступеньку, как делал это всегда, в прошлом.
«Так было и в детстве», - вспомнил юноша, - «Он даже по дому двигался незаметно»…
На пороге спальни, что когда-то принадлежала ему, Камуи остановился, наблюдая как Камилла щебечет что-то, витая вокруг Присциллы. Кажется, это была единственная комната, которую полностью изменили.
- Камилла, не оставишь нас на пару минут? – он улыбнулся, опираясь о косяк двери и поглядывая то на жену, то на сестру.
Девушка что-то быстро затараторила, японец попытался подавить раздражение, но его нервы начали сдавать.
- Пожалуйста, - с нажимом обратился он к сестре, - Это не займет много времени.
Камилла, немного сбитая с толку, выпорхнула их комнаты, и Камуи на последок мягко улыбнулся ей. Задержался у двери на секунду,  пытаясь убедиться, что  она достаточно плотно закрывается.
Он медленно выпрямился, неспешно подошел к жене, запустил пальцы ей в волосы на затылке, почти нежным жестом, а затем, с силой притянул её к себе, максимально уменьшая расстояние между их лицами.
- Какого черта ты вытворяешь, - прошипел Матсуяма, - дорогая…?
На каблуках, Присцилла всегда была выше Камуи. Он никогда не обращал на это внимания, но в такие моменты, даже этот факт начинал его бесить. И сейчас, вышло так, что жена смотрела на него сверху в низ. Он не мог себе этого позволить. Оттолкнув от себя жену с самым презрительным выражением лица, на какое только мог быть способен, Камуи повернулся к окну.
Вид из него открывался болезненно родной, такой привычный, и, казалось бы, такой уже забытый.
- Хочешь посмотреть, что будет, если ты выведешь меня из себя при них, мм? Твой очередной эксперимент, Присцилла? – он усмехнулся, не глядя на жену, а затем с расстановкой продолжил, - Ты… точно... этого… хочешь?

- Они мне не семья, - фыркнул Камуи раздраженно. Его бесило, что Присцилла делала выводы, основываясь только на том, что видит. Конечно, если бы он сейчас не был так зол и растерян, он бы признал, что это довольно логично. Но в данную минуту больше всего хотелось "выпустить пар", а жена - будто сама напрашивалась.
- Давай заключим соглашение, Присцилла, - он повернулся к жене, наконец, перестав делать вид, что ему интересен вид из окна, - Ты прижмешь хвост и будешь, как мышь сидеть в углу. К слову говоря, твой очаровательный ротик - лучше всего выглядит именно закрытым. Если условия сделки тобой выполняются, я, возможно, ... после уделяю внимание и тому, что сейчас на тебе надето, - он красноречиво ухмыльнулся, разглядывая фигуру жены, - Тебе ведь этого так хочется, верно? Иначе, зачем ты передо мной устраиваешь это представление?
Он знал, что это больно и унизительно. Особенно для женщины. Особенно для такой женщины, как Присцилла - знать, что единственный мужчина, который её не хочет – это её собственный муж.
А в подтверждение своих слов, Камуи толкнул жену на диван, нависая над ней. Он молчал, на его лице больше не было даже тени язвительной улыбки, лишь сосредоточенность, что появлялась только тогда, когда японец и правда сталкивался с важными деловыми вопросами.  Матсуяма низко склонился над Прис, аккуратно прикасаясь губами к её губам, и скользнул ладонью по груди, скрытой бюстгальтером, чувствуя, как быстро бьётся её сердце.
- говоришь, перестала видеть во мне мужа? - шепнул он, отстраняясь, - я так не думаю. ты по прежнему меня любишь. И, наверное, будешь любить всегда, - Камуи сделал несколько шагов назад, поспешно добавляя и отсекая все возможности для Присциллы возмутиться, - О, не переживая, любимая. Потому, что это для меня уже давно совсем ничего не значит.
Он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь и прислонившись к ней спиной. Странно, ему сейчас хотелось от Прис не того, что он получал. Понимания? Но ведь она даже не знает, что именно должна понимать. Да, это была задачка, одна из тех, над которыми Камуи не любил ломать голову.
Из мыслей его вырвал хлопок входной двери и несколько голосов в прихожей. Что ж, вот и кульминация, пора выходить на сцену.  Матсуяма поправил одежду, смахивая несуществующие пылинки с темной ткани дорогой ветровки, расправил складки.
- Здравствуй, ... мама, - тихо проговорил японец, спускаясь вниз по лестнице, - Роб...
Он внимательно всматривался в лица людей, которых раньше считал семьей. Катрин сильно постарела. Впрочем, Роберт тоже. Теперь он не походил на того человека, которого когда-то так сильно Камуи боялся. В этом и заключался смысл поездки - увидеть, что страхи больше не имеют над ним своей власти, что он стал выше их, смог подняться, вырваться, добиться того, чего хотел. Он состоятельный, у него успешная карьера и красивая жена. А что есть у них? Они, словно пчелы, прилипли к этому месту, не смея далеко отлететь от улика.
- А предполагал, что мне здесь будут не рады, - все так же серьезно проговорил мужчина, - но хотя бы на приветствие я все-таки надеялся.
Катрин с мужем, молча, таращились на Камуи. Неприятную ситуацию разрядила Камилла, снова начавшая что-то радостно щебетать о том, все всем давно пора идти к столу.